Отворители крови

«В пользу сдачи крови говорит и тот факт, что, начиная со средних веков и до нашего столетия, многие заболевания лечили именно кровопусканием»

Twiggy: Интересная в большей степени с точки зрения истори статья. Она большая, состоит из 5 частей. Посвящена истории кровопусканий (в лечебных целях) на заре развития меднцинской (тогда ее сложно было таковой назвать, если честно) науки, попыткам лечить и продлевать жизни людям употреблением крови и т. д. Написано интересно, местами очень весело, просто офигеваешь от того, что творили эти чудо-«лекари». И задуматься есть над чем. Автор дает в конце намек, что религиозные служители пропагандировали эти кровопускания типа не просто так. В оригинале статья называлась «Holy Blood Suckers».

В общем, если заинтересовало — читайте статью. Начиная с предисловия и дальше по ссылкам, всего 5 частей. И еще автор рекомендует статью Robin of Locksley «Они пьют кровь» тоже с похожими намеками.

Здесь приведу 2 часть, наиболее мне понравившуюся (но читать все равно лучше по ссылке, с картинками:))

Часть 2

«В пользу сдачи крови говорит и тот факт, что, начиная со средних веков и до нашего столетия, многие заболевания лечили именно кровопусканием». (Донорство — дело благородное. Саратовский государственный медицинский университет. ИЗBECTИЯ мeдицинcкoгo yнивepcитeтa Номер 1 (55) январь 2005)

Я, конечно, понимаю, что донорство дело благородное, переливание крови многим спасает жизнь, и его надо всячески поощрять и поддерживать. Но такая цитата на сайте медицинского университета — это уже ниже плинтуса. И дело не в том, что переливание — это отнюдь не кровопускание, а в порочной «логике», осмеянной еще Ницше: если что-то делалось долго, то значит делалось правильно, ибо невозможно представить, что люди пострадали зазря. По такой же логике можно утверждать, что раз на протяжение многих веков сжигали ведьм, то это дело правильное и необходимое к продолжению. Какова же реальная история «благородных кровопусканий»?

1. Кровопускание от болезней

— Нет, — отрезала Брианна. — Вы не будете пускать кровь Эйдану. Он и так достаточно ослабел. Просто займитесь его ожогами… и ничего больше!
— Но это общепринятая практика, — запротестовал лекарь. — Если вы не позволяете мне отворить ему кровь, я не могу ручаться за его выздоровление.
Кэтлин Морган. Колдовская любовь

Средневековая Европа знала лишь несколько универсальных медицинских средств, которыми лечили всех без разбора — клизмы, хлорид ртути, рвотные препараты, кровопускание, прижигание, печально известные множеством жертв препараты сурьмы и молитва. Другого не было ничего — если какие-то старухи еще помнили методы лечения травами и пытались их практиковать, то их быстро объявляли ведьмами и сжигали. Но если от клизм, по крайней мере, никто хотя бы не умирал, а от ртути могли «всего лишь» сойти с ума, что на фоне перманентного безумия, вызванного постоянным отравлением спорыньей, было незаметно, то сколько жизней унесло «лечение» кровопусканием, теперь уже не подсчитать. Хотя кровопускание, клизма и слабительное — три основных средневековых друга врача — применялись по началу одинаково широко, приоритет именно кровопусканий постепенно выходит на первый план. Характерный взгляд на важность кровопускания получил отражение у знаменитого испанского классика XVII века:

Слыша столь различные мнения, больной говорил:

— Буду придерживаться афоризма: «Если из четырех врачей трое пропишут клизму, а один нет, не делай клизмы». Лекари небесные возражали:
- Но есть и другой афоризм: «Если из четырех врачей трое не велят отворять кровь, а один велит, пусти себе кровь».
(Бальтасар Грасиан-и-Моралес (Gracian y Morales) «Критикон»)

К тому времени, когда появились указанные афоризмы, кровопускание давно уже было самым распространенным методом «лечения». Что именно этим лечили — никто не понимал, но считалось, что убрать «лишнюю» кровь — панацея от всех болезней. «Кровопускание начали практиковать с VII века. Ни причины, ни истоки этой процедуры не известны. … Возможно, что практика кровопускания была принята, как сказано в одном старом тексте, по «медицинским» соображениям: лекарств существовало мало, или они отсутствовали вообще." (Лео Мулен. Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (Х-ХV вв.)

Кровопускание, гравюра, 16вПредставление о полезности кровопусканиях с детально разработанной техникой такого «лечения» достигло расцвета после XI века, когда кровопусканием стали врачевать любую хворь. Это было практически единственное средство лечения всех болезней, вне зависимости ни от чего, тем более — от диагноза. Обоснованиями, как водится, никто себя не утруждал. Все были просто уверены, что там, где болит, застоялась «дурная кровь». Считалось: надо больному эту «дурную кровь» выпустить — и дело в шляпе.

«Вообще вся история медицины — это история проб и ошибок. Раньше многих больных лечили одним, весьма популярным методом, — отворяли кровь, приступ бронхиальной астмы купировали инъекциями морфина. Сейчас это было бы не ошибкой, а профессиональной безграмотностью на грани преступления». (Врачебные ошибки. Медицинская газета № 91 — 5 декабря 2003 г.)

Gilbertus Anglicus, автор «Compendium Medicine» (1230) рекомендовал клизмы, кровопускания и прижигание затылка и макушки. «Салернский кодекс здоровья» (Regimen sanitatis Salernitanum), считающийся «лучшим памятником тысячелетнего существования Салернской медицинской школы», посвящает десять глав (92–102) флеботомии (phlebotomia) — кровопусканию. Работающие в Салерно врачи Мавр и Урсо пишут трактаты о кровопускании. В школах при госпиталях епископских кафедр (в Париже, Шартре, Лилле, Туре) составлялись рецептарии, руководства по кровопусканию, компедиумы (пособия для студентов) из античных сочинений, атласы точек кровопусканий. Но это — «теоретическая поддержка», а de facto на практике кровопускания массово применяются уже пять столетий. С XIII-го века все уже абсолютно уверены — только кровопускание лечит болезни, а всё остальное — происки дьявола.

Кровопусканиями в миру (а к основоположникам кровавого поверья — монахам — мы вернемся позже) занимались не хирурги, а цирюльники. Им доверяли не только стрижку, бритье, удаление зубов, но и Главную Лечебную Процедуру средневековья — кровопускание. В средние века читать мало кто умел и реклама должна была быть, в отличие от современных вывесок, наглядной — на улицах городов часто можно было видеть вывеску, на которой рядом с надписью «Цирюльня» красовался тазик с кровью. Некоторые цирюльники для «наглядной агитации» поступали еще проще — выставляли над дверьми на полке банки для кровопускания.

Хирурги же в то время были заняты совсем другим — они учились резать быстро. Проблема была в том, что в средние века не существовало никакой анестезии, и оперируемые почти всегда умирали от болевого шока (остальные, случайно выжившие, умирали чуть позже от сепсиса). Из методов обезболивания применялись только алкоголь да «метод общего обезболивания путем удара тяжелым предметом по голове». Иногда еще для притупления сознания использовались: пережим сонной артерии, охлаждение и…все то же кровопускание. Особенно часто кровопускание использовали, как болеутоляющее, в Италии. Обезболивающий эффект всех подобных средств был ничтожным, и хирурги оттачивали свое мастерство, стараясь выполнять операции все с большей скоростью. Плебейским же кровопусканием им просто заниматься было некогда, да и массовость процесса потребовала призвать на «кровавое дело» кого-нибудь другого. Так на сцене появились цирюльники — наиболее уважаемая и со временем разбогатевшая каста. Ланцет для кровопусканий

Ошибок брадобреи поначалу допускали еще больше, чем хирурги: например, если промахнуться иглой мимо головной вены (v. cefalica, кровопускание из которой, как считалось, облегчает головную боль), то можно повредить идущий рядом нерв. Тоже и с подкожной веной предплечья (v. basilica) — нервные стволы проходят рядом. И промахивались регулярно. Но куда большую опасность представлял сепсис — заражение крови. А уж как «помогали» постоянные кровопускания одним и тем же ланцетом во время регулярных эпидемий…. Но если кто-то после кровопусканий умирал, то сама логика такого лечения подсказывала лишь одно — слишком мало крови выпустили. И старались сразу выпускать больше. Чтобы уж «вылечить» наверняка. Столь часто использовавшееся в средние века кровопускание, не имея никакого физиологического смысла — с таким же успехом можно бить в бубен, обкуривать и петь над пациентом шаманские песни — довольно часто все же помогало больным, поскольку все, включая врача, верили в его пользу. Повышенное артериальное давление, инфаркты, головные боли и определенные кожные заболевания связаны с психосоматикой — срабатывал эффект плацебо.

2. Кровопускание от балды

Инструменты, 1666 г.1584 г., Италия, офорт. Врач проводит кровопускание пациенту из-под языка при помощи ланцета — популярную в Средние века процедуру лечения заболеваний головы и шеи. С современной точки зрения опасность кровопускания очевидна: заражение крови от грязных инструментов, распространение передающихся через кровь инфекций, ослабление и без того слабого организма, рассечение артерии вместо вены, вызывавшее сильное, практически неостановимое кровотечение; к тому же пациент нередко терял сознание. В результате — очень часто результатом кровопускания становилась продолжительная болезнь или смерть пациента. Но, несмотря ни на что, уверенность в полезности этой процедуры только крепла. Придумывались все новые и новые инструменты для Главной Лечебной Процедуры. Их арсенал со временем стал очень внушительным.

Цирюльников к тому времени начинают уважать, как священников: «Цирюльник, у которого всегда наготове доброжелательная улыбка, и кюре, у которого всегда наготове добрый совет, — вот пастыри этого стада». (Эмиль Мань. Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII)

Поскольку вера в целебность кровопусканий распространялась все более широко, а кровопускание стало применяться не только при самых разных заболеваниях, но и здоровыми людьми для предупреждения возникновения болезней, то даже цирюльников стало не хватать и прибыльным бизнесом стали заниматься все кому не лень — вплоть до появившихся бродячих «специалистов по кровопусканию», а во время недолгого возвращения в Европу бань — и банщиков. Тогда и родилось не забытое еще сегодня выражение «кровавая баня».

Кровопускание применялось даже «от нервов», при плохом настроении. Так с начала 1657 года приводили в бешенство иезуитов написанные анонимно Паскалем восемнадцать «Писем», в которых он над этими иезуитами издевался. Как потом напишет Вольтер: «Делались попытки самыми различными способами показать иезуитов отвратительными; Паскаль сделал больше: он показал их смешными». Это так расстраивало канцлера Сегье, охотившегося за этим неуловимым Луи де Монтальтом, якобы автором «Письм к провинциалу», что уже после первых двух «Писем» ему, по свидетельству современника, «семь раз отворяли кровь» — так канцлер «лечил» нервы. В бессилии в 1660 г. государственный совет постановил за отсутствием автора сжечь книгу «мнимого Монтальта». Паскалю же повезло, он оказался талантливым конспиратором и вместе с книгой не сгорел.

Ланцет для кровопусканийСо временем стало считаться, что в крови присутствуют некие дьявольские «мрачные настроения», которые надо выпустить.

Якобы с целью освободить организм от токсинов или «мрачных настроений», как их называли врачи много веков назад, прописывая диеты, промывание желудка и кровопускание: зло должно было выйти наружу. (Безопасно ли модное кровопускание?)

Обрела второе дыхание техника, известная с давних пор — скарификация (нанесение шрамов на тело), для выпуска крови через многочисленные порезы. Слово «скарификатор» осталось и в нашем языке. Когда вам в поликлинике берут кровь из пальчика — пользуются скарификатором. Но в прошлом эти устройства выглядели куда более впечатляюще. Появлялись многочисленные модели различных механических скарификаторов (шрамонаносителей), которыми кромсали и резали пациента. Для множественности ран сначала использовались приборы с шестью лезвиями, потом с девятью, потом с двенадцатью (все параллели с 12 апостолами — на вашей совести).

3. Кровопускание по календарю

С ксилографии первой половины 16 вСо временем кровопускание стало применяться не только для лечения и избавления от «мрачных настроений», но и просто так — профилактически. Поскольку в средние века в медицине преобладали элементы мистики, то полагали, что положение луны и звезд оказывает сильное влияние на возникновение, характер течения и результаты лечения любого заболевания. Например, прием слабительных средств считался противопоказанным, если Луна находилась в созвездии Овна, Козерога или Тельца. Врачи создавали сложные таблицы, в которых была показана связь каждого органа и кровеносного сосуда с определенными звездами. «Четыре сока» организма также подчинялись небесным телам. На основании расположения созвездий определялось наиболее благоприятное время для кровопусканий, приготовления лекарств и их приема. Показания к кровопусканию, а также благоприятные для кровопускания дни определялись сложными соотношениями между венами для кровопускания, больными органами и положением светил. Со временем стали пускать кровь и без признаков каких-либо заболеваний, руководствуясь лишь таблицами.

Только в 1527 г. против «заблуждений кровопускательных календарей» решительно выступил знаменитый философ, алхимик и врач Парацельс. Отмечу — именно календарей — против кровопусканий вообще он не возражал, напротив — сам рекомендовал.

***

К XVII в. прямое кровопускание из вен уже начинало походить на откровенную резню. Механический скарификатор Наряду с добрыми старыми ланцетами появляются ланцеты пружинные, а также используются новые, усовершенствованные механизмы скарификации. Кровопускание делилось врачами на два вида — деривативное и ревульсивное. Деривация предполагала, что кровь берется рядом с пораженной зоной, ревульсия — что кровь берется из области, наиболее отдаленной от пораженной зоны (утрируя — если болит голова, то надо резать задницу). Эти два «научных метода» использовались при различных заболеваниях. Даже младенческий возраст не спасал от этой опасной процедуры. «Не проходит дня в Париже, — писал Гюи Патэн (Gui Patin, 1602–1672), один из корифеев тогдашней медицины, лейб-медик Людовика XIV, — когда мы не прописывали бы пускать кровь у грудных детей».

Параллельно развивается альтернативное кровопускание с помощью пиявок, которое отчасти живо и поныне. Торговля пиявками по всей Европе стала самым прибыльным делом, особенно во Франции, которая в XIX в. год употребляла от 80 до 100 млн. пиявок. «Статистические данные нашли отражение в шутке: «Пиявки погубили больше людей, чем Наполеон» (2). Теоретические рассуждения врачей были неверными. Они, не зная системы кровообращения (спасибо христианам за сожженного Сервета), считали, что пиявки действуют локально — отсасывают кровь из одного определенного места. Интерес к лечению пиявками был велик и в России XIX в., где по поручению Российского Военно-медицинского департамента А.Вознесенский написал в 1859 г. «Монографию врачебных пиявок». Пиявки и кровопускания (а также клизмы и слабительное) обычно применялись комплексно. Вот выписка из одного руководства: «Больного сажают на смирительный стул, привязывают, делают кровопускание, ставят 10–12 пиявок на голову, обкладывают тело ледяными полотенцами, льют на голову 50 ведер холодной воды, дают хороший прием слабительной соли». Видный психиатр XIX века Гейрот утверждал, что кровопускание в случаях надобности надо продолжить до обморока, не следует жалеть пиявок, распределяя их вокруг бритой головы на манер венчика, полезно так же в кожные надрезы всыпать порошок из шпанских мушек или втирать сурьмовую медь. Если все это не помогает, «необходимо пускать вход вращательную машину» (те самые упомянутые выше скарификаторы).

Хотя отдельные врачи и выступали против столь широкого «вампиризма», метод кровопускания применялся достаточно часто и в прошлом столетии.

«Как и до Второй мировой войны, — объясняет Пьер Маннуччио Маннуччи, клинический врач и гематолог из государственного университета Милана, — когда гипертензия и сердечная недостаточность лечились при помощи этих животных, бережно хранившихся в стеклянных банках в аптеках. Сегодня этот метод (кровопускание. — Прим. ред.) можно назвать преступным, поскольку к нам приходят люди с необъяснимыми анемиями, но потом мы выясняем, что они практиковали кровопускание. Я помню монахиню, которая закрывалась в ванной и сливала через вену до одного литра крови. Мистицизм, психиатрические патологии или средневековые верования живы и по сей день. Кровопускания через мелкие порезы — типичные приемы страдающих анорексией». (Марио Папагалло. Безопасно ли модное кровопускание?)

На всякий случай напомню — сейчас на станциях переливания крови и в лечебных учреждениях кровь берется в дозе 200–450 мл.

Жертвы кровопусканий

— Сейчас умрет.
— Неужели никакой надежды?
— Ни малейшей! При последнем издыхании… К тому же голова очень опасно ранена… Гм. Пожалуй, можно кровь отворить… но… это будет бесполезно. Через пять или десять минут умрет непременно.
— Так уж отворите лучше кровь!
— Пожалуй… Впрочем, я вас предупреждаю, это будет совершенно бесполезно.
(Достоевский Ф. М. Преступление и наказание)

Хотя столь широко применяемое в средние века кровопускание и имело некоторых противников (например, против кровопусканий высказывался великий врач и писатель Франсуа Рабле, автор «Пантагрюэля»), но удержать гематоманию уже нельзя было никакими средствами. Противиться этому было невозможно — кровопускание считалось настолько авторитетным методом лечения, санкционированным самим Галеном, что те немногие врачи, которые противились ему, получали кличку шарлатанов, невежд и утрачивали всякую практику. Позже — логичное продолжение — за неприменение кровопускания врачи стали подвергаться даже уголовному преследованию.

«Ни один медицинский реформатор, за исключением разве только Парацельса, не встречал такой упорной вражды со стороны своих коллег, как Ганеман. … Любопытно, что главное преступление, приписываемое Ганеману, было то, что он отрицал пользу кровопускания. В наши дни трудно было бы отыскать врача, который одобрял бы кровопускание».

В том же [1829] году был начат другой процесс против Тринкса, Вольфа, Ломана и Гельвига, за то, что они не применили кровопускания при лечении одного больного, умершего от воспаления легких.

В 1813 году было возбуждено уголовное дело против д-ра Баумгартена в Магдебурге, вследствие смерти девушки, лечение которой он предпринял, когда она уже две недели страдала воспалением грудной плевры и сердечной сумки. Местный окружной врач донёс, что смерть произошла вследствие неприменения кровопускания, рвотного камня и других прославленных средств. (Врач-гомеопат, 1908, 6–8, с. 177–198 Перевод с английского)

От зуда кровопускания удалось избавиться (и то не полностью) лишь в 50 годы XIX века. Сегодня невозможно даже приблизительно подсчитать число жертв этого «лечения».

Пациенты нередко умирали во времена, когда кровопускание было общей терапевтической практикой, основанной на смехотворных медицинских концепциях: настоящий акт вампиризма по отношению к несчастным жертвам. (Модное кровопускание небезопасно для здоровья 04.04.2006 20:16, NEWSRU.com, по 1)

О широкой распространенности этого лечебного приема в прошлом говорит хотя бы такой факт: королю Людовику XIII только за десять месяцев сделали кровопускание 47 (!) раз. Эти десять месяцев стали в жизни Людовика последними — король умер, и не сами ли кровопускания были тому виной?

Известно, например, что смерть гениального итальянского художника Рафаэля Санти (Rafael Sanzio de Urbino), вопреки расхожей версии о страстной любовнице, произошла именно от кровопускания. Впавшего в лихорадку художника приглашенные врачи стали лечить так, как в те времена было принято — с помощью обильного кровопускания, вместо того чтобы дать укрепляющее. Благословление благодарного Папы Льва Х (за два года до того Рафаэль нарисовал картину «Папа Лео X с двумя кардиналами», 1518), конечно, делу не помогло, и 6 апреля 1520 года, в свой день рождения, Рафаэль, после очередного сделанного ему кровопускания, скончался. Хотя художнику было только 37 лет, общепринятой стала версия, что его «до смерти затрахала Форнарина».

Однажды, направляясь во дворец, Декарт простудился, началось воспаление легких. Кровопускание, сделанное ему на 8-й день пневмонии, ученому, конечно, «помогло» и 11 февраля 1650 года Декарта не стало. Часто цитируют расхожую фразу Мольера, сказанную в те годы: «Почти все люди умирают не от болезней, а от лечения…». Более дословно Жан Батист Мольер (1622 — 1673) говорил: «Почти все люди умирают не от своих болезней, а от лекарств», но поскольку кровопускание и было единственным и основным «лекарством» (кроме клизмы и ртути), то перевод в вышеприведенной цитате: «умирают от лечения» вполне адекватен. Комические пародийные образы таких врачей от Мольера перенимают и другие французские авторы, например Ален-Рене Лесаж, в комедиях и романах которого врачи неуклонно лечат пациентов «старыми испытанными методами» © — клизмами и обильными кровопусканиями. А в романе «Жиль Блаз» медик Санградо, исповедующий те же врачебные принципы, уносит в городе Вальядолиде больше жизней, чем повальная эпидемия. Впрочем все так было и в реальности, да и в дальнейшем продолжалось точно также.

«Эпоха гениев», вынесшая на своем гребне Ламетри, талантливого философа, популяризатора медицины и естествознания, показала 42-х летнему ученому свою оборотную сторону — доктор Ламетри умер в 1751 г. от 8-кратного кровопускания. Мирабо так и не смог оправиться от обильного кровопускания и навсегда остался очень слабым. В смерти Моцарта, вопреки общепринятому мифу о Сальери, виновато опять же чрезмерное кровопускание, произведенное врачами. Доктор Клоссе велел отворить маэстро кровь. И наложил компресс. После этого Моцарт потерял сознание и уже в себя не приходил…

Сальери сначала сошел с ума, а потом уже объявил, что отравил Моцарта. Позвольте процитировать то, что писала тогда венская газета: «Нашему многоуважаемому Сальери никак не удается умереть. Его тело подвержено всем старческим слабостям. Разум покинул его. Говорят, даже в бреду больного воображения он винит себя в преждевременной смерти Моцарта. В этот вымысел не верит никто, кроме самого больного старика…» (цит по Книга Эдварда Радзинского «Загадка Моцарта»)

Лечение было агрессивно: клизмы, неоднократные кровопускания и накачка слабительными веществами. (Academisch Medisch Centrum/Universiteit van Amsterdam)

Картер полагает, что общепринятое лечение кровопусканием, используемое тогда, усугубило течение болезни и, вероятно, даже вызвало смерть Моцарта. (Университетский бюллетень)

Джорджа Вашингтона, первого президент США, лечили от ангины в лучших традициях средневековой медицины — чередой агрессивных кровопусканий. Скончался он 14 декабря 1799 года в возрасте 67 лет, когда выпускать уже было нечего… Отметим, что вполне здоровый до того президент простудился 12 декабря, но «передовое» лечение доконало первое лицо государства всего за два дня. В течение 12 часов, в три приема, у больного президента было «выпущено» почти 2,5 литра «дурной» крови. Против этих кровопусканий возражал только самый молодой врач из этого консилиума докторов, залечивших Вашингтона — Элиша Каллен Дик (Elisha Cullen Dick). Его никто не послушал, а остальные лекарские процедуры из арсенала средств того времени: шпанские мушки, уксус и слабительное только ускорили развязку. Перед смертью потерявший надежду и силы Вашингтон даже стал просить: «Дайте мне спокойно умереть без вашего врачевания!» Вера в «магию крови» проявилась и в этом случае: Уильям Торнтон, врач и друг президента, приехавший через день после его смерти, настаивал на немедленном осуществлении предложенного им способа «оживления» Вашингтона — разогревания тела с целью «расширить» сосуды и подготовить их для «оживляющего» переливания крови ягненка. Однако Марта Вашингтон и другие родственники, а также друзья президента этот «безумный» план Торнтона отвергли.

Мы можем заглянуть и в Россию — вспомним, что в 1902 г. писал Н. Баженов: «грех осуждать лечивших Гоголя врачей, <…> но наука наша была так еще несовершенна, а методы лечения были употреблены столь неправильные, что одною из причин кончины Гоголя приходится считать неумелые и нерациональные медицинские мероприятия»; Гоголь скончался от «истощения и острого малокровия мозга, обусловленных как самою формою болезни <…>, так и неправильным ослабляющим лечением, в особенности кровопусканием».

Результатом кровопусканий обычно становилась продолжительная болезнь или смерть пациента. Тем не менее кровопускание отлично сочеталось с высосанной из пальца «теорией типов»: «Кровь, исторгаемая из обычного человека, образует гомогенный сгусток, но исторгаемая из больного при любой болезни разделяется на слои, красные тельца опускаются так быстро, что свернувшаяся кровь состоит из нижней, красной части, и верхней, желтой…»

***

В попытке объяснить причины повального распространения кровопусканий историк Лео Мулен приходит к выводу, что это было просто модно: «На самом деле, эта операция попросту была модной на протяжении IX–XVII веков (вспомним Людовика XIV) и как любая мода прекратила свое существование без видимых причин» (1).

Но как сформировалась такая мода, кто стоял у ее истоков? Ответ ясен — это те же люди, кто формировал в то время европейскую ментальность, и этот ответ есть в предисловии к той же работе Мулена: «Мир монахов на протяжении столетий вдохновлял и формировал цивилизацию европейского Средневековья».

Монахи

Кровопускание первоначально появилось у монахов и только через столетия «вышло в мир». Как писал о появлении кровопусканий историк Лео Мулен, процитированный выше, «ни причины, ни истоки этой процедуры не известны». Сейчас, например, распространено мнение, что это был способ победить плотские искушения, и в средние века монахи прибегали к кровопусканию именно как средству борьбы с половым влечением. Да и в старых атласах кровопусканий можно прочитать, что «кровопускание из вены правой руки гарантирует целомудрие». Бедные монахи! Как же сильно их, должно быть, искушал похотливый дьявол! Но к причинам мы вернемся позже, а пока попробуем найти ответы на следующие вопросы: как часто проводились кровопускания, сколько крови выливалось за раз, как к этому процессу подключились миряне и т. д. А потом уже зададимся вопросами, почему же это все происходило и куда же девалась выпущенная кровь.

Тот же Мулен пишет, что «кровопускание начали практиковать с VII века», но, вероятно, все могло начаться даже раньше — родившийся в VI веке преподобный Иоанн Лествичник в своем «Слове» («Слово особенное к Пастырю, научающее, каков должен быть наставник словесных овец») указывает, что «Кровопускание есть скорое извлечение скрытого гноя. Кровопускание есть сильное и жестокое нападение на недугующих, для их спасения». Является здесь «спасение» синонимом «лечения»? Нет, преподобный Иоанн в данном случае пишет о врачах духовных, намекая на то, что от врачей настоящих и толку то никого нет: «больной, видя врача, веселится, хотя, может быть, и никакой пользы от него не получит». По Иоанну духовный пастырь может лечить, даже если у него отсутствуют «…орудия для кровопускания и прижигания, мази, усыпительные зелия, ножи…». То есть, по крайней мере можно сделать вывод, что к моменту написания «Слова» эти «орудия для кровопускания» уже во всю использовались. Но когда же резня стала массовой?

Помещения для кровопусканий в монастырях

«В монастырях развивалась медицина — почти в каждом был сад с лекарственными растениями, больница, специальное помещение для кровопускания." (М. Г. Ларионова, Издательство Русского Христианского гуманитарного института, 2001)

«Медицинские здания были изначально тщательно встроены в общий проект монастыря; дом врача был смежным с домом кровопускания… в Доме для Кровопусканий обычный главный камин соседствовал с дополнительными в каждом углу, чтобы пациенты согревались в своем ослабленном состоянии, что иллюстрирует предусмотрительность в проекте и свидетельствует, что практика флеботомии была серьезным аспектом монашеского бытия». (House for Bloodletting)

Крови, как мы видим, монахи себе выпускали много, о чем свидетельствуют множество каминов для согревания «доноров», наличие специальных больниц, где обескровленные монахи приходили в себя, и даже специальных парков для реабилитации, как, например, в аббатстве Бертон: «Примерно к 1320 было оборудовано 'место, окруженное рвом' в Парке Shobnall, (позже Синайском Парке), которое использовалось для восстановления монахов, подвергнувшихся кровопусканию». (Houses of Benedictine monks: The abbey of Burton, A History of the County of Staffordshire: Volume 3 (1970), pp. 199–213.)

Большинство монахов вело аскетический образ жизни, и в монастырях было, скажем так, не жарко:

Большинству монахов прошлых веков были знакомы суровые холода, которые могли парализовать жизнь в монастыре. В церкви порой холод стоял такой, что невозможно было начинать богослужение. В этом случае ризничий готовил металлический шар из двух половинок — «огненный шар», в котором находилось либо «горящее дерево», либо уголь, и этот шар служил грелкой. Папа Александр III (1159–1181), сжалившись, разрешил бенедиктинцам аббатства Сен-Жермен-де-Пре, заболевавшим от холода, стоя с непокрытой головой во время канонических часов, носить фетровую скуфейку…
В аббатстве Флёри на Рождество топили; так поступали почти во всех остальных монастырях за исключением сурового аббатства Бек, сборник обычаев которого никоим образом не упоминает об отоплении. Со временем наступят улучшения и послабления: в Санкт-Галленском монастыре спальня была расположена над теплой комнатой; в других монастырях в такой комнате делали кровопускание или же чистили обувь. (Лео Мулен, ibid)

Изредка встречающая, по мнению церковных блюстителей нравственности, «излишняя изнеженность» монахов в быту, как пишет далее Мулен, сразу вызывала «оргвыводы» руководства: «не обходилось без крайностей: в 1291 году строгие визитаторы требовали наказать монахов за то, что те чрезмерно топили в монастыре». Но никто и никогда не покушался на отопление «Святая Святых» — «Домов Кровопусканий». Без отопления ослабевшие от большой потери крови монахи просто бы не выживали… Мулен на отоплении акцент не делает, но, отмечая, что специальный монах — трапезничий, как гласит сборник обычаев, кроме обязанностей по трапезной, должен был уделять внимание тем, кто перенес кровопускание, приходит к аналогичному выводу: «Судя по тому обильному питанию, какое получали монахи после кровопускания, можно сделать вывод: они лишались значительного количества крови».

Отметим также, что «отворение крови» — это не разовая акция; кровопускания продолжались не несколько дней, а в течении довольно длительного времени. В хрониках аббатства св. Эдмунда, например, мы можем прочитать: «…ибо во время этого малого совета был сезон кровопускания…» («Then I saw Samson the subsacristan sitting by, for the time of this little council was a season of bloodletting…», Chronicle of The Abbey of St. Edmund’s (1173–1202))

Первоначально монахи пускали кровь сами:

В Эйнзидельне монахи являлись на операцию в ночной одежде. Зажигали яркий огонь. Перевязав руки, они пускали друг другу кровь, выказывая тем самым чувство милосердия. Эта процедура позволяет предположить наличие у монахов определенных медицинских навыков.(Лео Мулен, ibid)

Но со временем это стало запрещаться — Латеранский собор 1215 запретил монахам исполнять ритуал кровопусканий (еще раз — только резать самим запрещалось) и, наконец, в 1243 г. Папа требует внести в уставы монашеских орденов пункты о запрете монахам учиться медицине вообще. В монастырях появляются штатные цирюльники, берущие на себя задачу избавления монахов от лишней крови. Сдавать кровушку — много и часто — Святым Отцам было отнюдь не в лом. В работе «Время кровопусканий» доктор Йельского университета Mary K. K. Yearl указывает на то, что монахи выпрашивали себе право на кровопускание:

Четыре — десять раз в год, средневековый монах мог просить разрешения на кровопускание. После получения «лицензии на истечение крови», монах переобувался в ночные туфли и шел в лазарет, где разрезание вены послужит началом его трехдневного освобождения от монашеских служб. (Mary K. K. Yearl Yale University The Time of Bloodletting)

«Ни в одном монашеском Ордене не приветствовалось быть больным („одержимым страстями“). Монах никогда не нежился в постели….», — пишет Мулен, но, описывая больницу, уточняет: «монахам после кровопускания тоже находилось там место». Неужели монахов так доставали их «прямые обязанности», что они стремились «закосить» в лазарете от обрыдших служб, а заодно получить на эти три дня улучшенное питание, подробно описанное тем же Муленом? Или дело все-таки в чем-то другом, например в упомянутом желании монахов символически повторить крестную жертву и через три дня «воскреснуть»? Интересно отметить, что кровопускания считались тем не менее грехом, и это смущает исследователей: «Что за грехи происходили во время кровопускания — такие, что minuti (минутор, донор) часто наказывался епитимией по возвращению к монашеской службе?», — вопрошает доктор Мэри Йол в книге «Время кровопусканий», — «возможно, эти самые три дня освобождения от службы и являлись грехом»? Она же отмечает, что именно три дня после кровопускания явно символизируют Христа, ожившего после «кровопускания» на кресте. Но во всех подобных исследованияхТазики для сбора крови никому почему-то не приходит в голову задать казалось бы лежащий на поверхности вопрос: а куда девалась выпущенная «отворенная кровь», собранная в чаши?

Сколько раз в год открывался сезон кровопусканий? Цистерцианцы в Йоркшире делали кровопускания четыре раза в год, Мэри Йол указывает (выше): четыре — десять раз в год, Мулен пишет: три — двенадцать. Уже даже тогда вредные результаты массового злоупотребления кровопусканием не могли не бросаться в глаза, и в X веке Людовик Ленивый, пытаясь бесконтрольную резню ограничить, вынужден был издать эдикт, запрещающий монахам производить себе кровопускание больше четырех раз в году. Но монахи на запрет не слишком реагировали:

Монахи уважали обычаи своего века. Поначалу они не соблюдали ни ритма, ни определенных дней, установленных для этой процедуры. Они действовали по потребности, но затем, как и во многих других областях, появилась более точная регламентация. Картезианцы Дижона производили кровопускание в пасхальную октаву, после праздника св. Петра, во вторую неделю сентября, за неделю до первого воскресенья Рождественского поста и за неделю до первого из трех воскресений до Великого поста. Четыре раза в год кровопускание делали августинцы, доминиканцы, кармелиты и монахи Бурсфельда; три раза — камальдолийцы, пять раз — викторинцы Парижа, премонстранты и каноники Арруэз; двенадцать раз — в других конгрегациях (как и у мирян)…

Летом операция происходила после девятого канонического часа, а зимой — после вечерни. Разумеется, только с разрешения старшего во избежание крайностей. Кажется странным, что можно проявить крайность в таком деле, как кровопускание. Но все объясняется просто: дни после операции назывались «днями болезни» или «днями запаса крови» и означали нечто вроде отпуска или каникул. (Лео Мулен. Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (Х-ХV вв.)

Видимо, для удовлетворения упомянутой потребности монахов в крови одних только монахов-доноров стало уже не хватать, и Святые Отцы подключили к процессу доноров других — население. Внушив пастве, что такая «сдача крови» — дело богоугодное и для здоровья полезное, монахи надолго обеспечили себя «жидкостью жизни», приобщив мирян к ежемесячным (см. выше) кровопусканиям. Название «дни запаса крови» здесь явно не совпадает с внушенной народу мыслью о лечение кровопусканием для избавления от крови «дурной». Кому придет в голову запасать «дурную кровь»? Но миряне уверовали в целебность процедуры, и надолго:

Достаточно долго хранили верность такой моде миряне. Они составляли клиентуру «минутора» [то есть того, кто проводил кровопускания (лат.)]. Нередко целыми семьями они отправлялись на несколько дней в монастырь для участия в церемонии, скажем даже, празднике с отдыхом после каждого сеанса. (Лео Мулен, ibid)

Отметим, что миряне с семьями приходили в монастырь не для одноразовой сдачи крови, а сдавали ее «с отдыхом после каждого сеанса».

***

Почему же народ массово шел избавляться от «дурной крови» именно в монастыри? Очень просто — в отличии от мирских цирюльников, бравших за это деньги, монастырские «врачи» изымали кровь «безвозмездно». Для того, чтобы заполучить свежих доноров в монастыри, монахам пришлось объяснить мирянам, что «отворение крови» полезно само по себе и распространить такое убеждение. Но этим священники выпустили на волю миф о пользе и богоугодности кровопусканий, который со временем вышел из-под контроля, зажив своей жизнью, и привел к описанному выше разгулу кровопусканий в миру. Церковь долго пыталась бороться с вакханалией кровопусканий за монастырскими стенами, но так и не смогла обуздать джина, ей же выпущенного на волю…

Но чем все же была вызвана столь распространенная практика кровопусканий, как священникам удалось внушить всему населению уверенность в пользе этого кровавого обряда? На этот вопрос нам поможет ответить христианская газета «Вера и жизнь»: «В средние века полагали, что частые кровопускания и очищения желудка продлевают жизнь» (Вера и жизнь, 2/1983).



Оцените публикацию:
  • 2.87
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Голосов: 119


 
Читать далее

Энергетический обмен организма с внешней средой

Жизнеспособность организма человека, его здоровье и, соответственно, нормальное функционирование биополя и его ауры связаны с накоплением праны в организме